Набоков всю жизнь писал о доме своего детства, который покинул в девятнадцать лет. Он не возвращался туда никогда. В книге «Память, говори» он описывает дом, в котором вырос, с детальностью которая не оставляет сомнений: он помнил его лучше чем многие помнят дом в котором живут сейчас. Но Набоков знал что дома которое он помнит больше нет. Не только потому что место изменилось, но потому что дом из памяти существует только в памяти, и в реальности уже не существовал, даже если бы здание стояло.
Это явление в психологии называется идеализацией дома, или замороженным домом. Когда человек уезжает, в его психике остаётся образ дома таким каким он был в момент отъезда. Этот образ не обновляется, потому что для обновления нужно физическое присутствие. И с годами реальный дом меняется, а образ в голове нет. Через десять лет это становятся два разных дома: тот который существует сейчас в новой версии, и тот который застыл во вчерашнем дне в голове эмигранта.
Замороженный дом имеет свойство быть лучше реального. Он состоит из лучших моментов, очищенных от рутины и проблем. В нём всегда лето или всегда снег, в зависимости от того что вспоминается. В нём друзья всегда молодые, родители всегда здоровы, улицы всегда такие как были. Этот образ обладает огромной притягательностью. Он работает как ресурс в трудные моменты адаптации. Я не выдержу, я вернусь домой, и всё будет как раньше.
Только дома куда можно вернуться нет. Есть страна с тем же названием и часто с тем же географическим положением. В ней живут другие люди, или те же люди но изменившиеся, или они уехали тоже. Улицы перестроились или заросли. Дети которых вы помнили маленькими стали взрослыми. Родители постарели. Друзья завели свои круги в которых вас уже нет. Цены другие, политика другая, новости другие. Если вы возвращаетесь физически, вы попадаете не в свой дом, а в страну где когда-то был ваш дом.
Многие эмигранты после первой поездки на родину переживают парадоксальное состояние: вроде поехал домой, и вроде не дома. Всё знакомо и всё чужое. Даже воздух пахнет иначе чем помнится, потому что нюх работает в сравнении, и теперь сравнение идёт с местом где живёте сейчас.
В моей практике я вижу две крайности. Первая клиенты которые держатся за замороженный дом так крепко что не позволяют себе адаптироваться. Они живут как будто переезд временный, хотя прошло пять, десять, двадцать лет. Не покупают мебель, потому что вернутся. Не учат язык всерьёз, потому что вернутся. Не строят социальных связей, потому что вернутся. В этой стратегии замороженный дом съедает настоящее. Жизнь идёт мимо, потому что вся психическая энергия инвестирована в ожидание возврата, который или не случится никогда, или случится так что разочарует.
Вторая крайность клиенты которые отказываются от замороженного дома полностью. Я больше туда не вернусь, я не хочу думать об этом, я переехал и точка. На уровне сознания они спокойны. На уровне снов они часто видят дом из детства, и эти сны их мучают. Подавленный замороженный дом всё равно работает в фоне, только без доступа к сознанию.
Что между этими крайностями. Признать что замороженный дом существует. Признать что он не равен реальной стране. Признать что в нём есть ресурс, и одновременно есть ловушка. Использовать ресурс, не попадая в ловушку.
Использовать ресурс это значит позволять себе вспоминать с теплотой. Готовить блюда из той кухни. Слушать ту музыку. Читать тех авторов. Поддерживать связи с людьми которые остались там. Дать замороженному дому быть частью внутренней жизни.
Не попадать в ловушку это значит не путать его с реальной географией. Не строить план жизни вокруг возврата. Не сравнивать каждый момент здесь с моментом оттуда. Замороженный дом не место куда можно вернуться. Это часть внутреннего пейзажа.
Свен Биркертс, американский писатель, описал это так. Эмигрант живёт в двух местах одновременно: физически в новой стране, и психически в стране которой больше нет. Эта двойная локация не патология, а особенность опыта. Если её принять, возникает странное чувство устойчивости: не нужно выбирать одно из двух мест, обе принадлежат вам, в разных регистрах.
Замороженный дом перестаёт быть проблемой когда вы перестаёте требовать чтобы он был реальным местом. Тогда он становится тем чем и должен быть: внутренним пейзажем который сопровождает вас всю жизнь и который можно посещать, не уезжая физически.